Фауст
"Фауст"

"...Яцко интонирует рифмованные Пастернаком строки в фирменной, доставшейся от Анатолия Васильева манере - с "неправильной" и "смысловой" разбивкой строк, с заострением акцентов.
Именно Игорь Яцко произносит начальное "Посвящение" ("Вы вновь со мной, туманные виденья,/ Мне в юности мелькнувшие давно…") и становится главным героем "Театрального пролога". В нем Директор театра беседует с Поэтом и Комиком на сугубо внутрицеховые темы.
И всё это происходит среди зрителей, на фоне тяжелого малинового занавеса, по складкам которого стелются церковные курения.
Яцко явно представительствует от васильевской школы - интонационно и формально: он директор театра, доставшегося ему в наследство от Учителя, и он - Фауст, пытающийся остановить мгновение; он исследователь тайн жизни и человек, пытающийся выйти за границы познания, пытающийся раздвинуть пороги человеческого опыта.
Некоторые монологи Игоря Яцко воспринимаются буквальным изложением истории "Школы драматического искусства", из-за чего и весь прочий "Фауст" рассказывает про поиски "философского камня", способного спасти театр после того, как его оставил Отец-основатель..."

"...Кошки мяукают то на сцене, то за сценой, собака лает, клоун комикует, ангелы священнодействуют, а над всем этим, в облаках ладана, гордо реет буревестник - всклокоченный Игорь Яцко, превративший своего Доктора то ли в Маяковского, то ли в Высоцкого, исполняющего Гамлета..."

Из статьи Дмитрия Бавильского "Фауст-отцеубийца"
"Частный корреспондент" 11 апреля 2009

"..Центральный смысловой монолог Фауста (Игорь Яцко читает его просто здорово) прерывается выходом «подсадной утки»: «Слушай, давай перерыв сделаем? Покурим? А?» От перерыва главный герой отказывается, но сигаретку закуривает с удовольствием, на время про монолог забыв..."

Из статьиОльги Егошиной "Кошки на велосипеде"
"Новые известия" 13 октября 2009 г

"...Юхананов давно берет пример у священных текстов, где, чтобы обнаружить тайну, ее нельзя назвать своим именем. Потому и раб Господень Фауст (Игорь Яцко) юродствует, паясничает, препирается с бесом (Мефистофель-Рамиль Сабитов), глумится над всем святым, соблазняет девицу, окруженный сонмом золотокрылых ангелов, снующих тут и там, точно школьники в рекреации.

..."

"...Фауст Игоря Яцко - сама его плоть. Выразительное, пугающе странное его лицо, светящееся бесовским огнем - кажется, что Мефистофель - он. Единственный раз, когда, пытаясь соблазнить Гретхен, он застигнут ею врасплох вопросами о вере, Фауст-Яцко отвечает всерьез...."

Из статьиАлены Карась "Игры с Фаустом"
"Российская газета" Федеральный выпуск №5018 (194) от 14 октября 2009 г

 Открыть главную