- Замысел этой работы органично вырос из программы Театра "Школа драматического искусства". Несколько лет назад вышла в свет книга "Комедии и трагедии Шекспира" в переводе Осии Сороки. Анатолий Васильев порекомендовал нам, артистам - участникам его лаборатории, ознакомиться с этой книгой, ибо в переводах Сороки он услышал некое особенное приближение к оригинальному языку Шекспира, движение от поэзии в сторону драматической сути. Я к тому времени уже имел серьезный опыт изучения под руководством Васильева текстов Платона, Эразма Роттердамского, Оскара Уайльда, Пушкина, а затем был первый опыт самостоятельной постановки пьесы Шекспира "Мера за меру". Анатолий Васильев посмотрел этот спектакль, пригласил меня на разговор. Это было подобно сдаче мастеру дипломного спектакля. Мы долго разговаривали, в том числе и о книге в переводах Осии Сороки. Сам учитель в это время репетировал в качестве лабораторных опытов отрывки из нее. Все сошлось. Мы, не сговариваясь, вышли на одну дорогу. Я обмолвился о "Кориолане", сказал, что, кажется, понимаю природу конфликта в этой пьесе, и он одобрил мой выбор. Работу мы начали с 1 сентября, с начала нынешнего сезона. Тут есть еще очень важное обстоятельство - зал "Глобус", настоящий шекспировский зал, восьмигранный в сечении, с ярусами, уходящими вверх.

- Кто участвует в вашем спектакле?

- Основой стал состав последней по времени лаборатории Васильева, четырнадцать человек. Одного актера, Сергея Ганина, я пригласил - он играл в спектакле "Мера за меру". Участвуют и актрисы из старшего состава "Школы" - Мария Зайкова и Гузель Ширяева.

- Слышала, что будет много пластики, сценического боя, каких-то необычных эффектов.

- В пьесе идет война. Весь первый акт - это панорама битв и подвигов. Конечно, потребовались некие пластические маневры и даже сцены под куполом. Режиссером по хореографии выступила актриса нашего театра Ирина Гонта. А музыкальное оформление создал много сотрудничавший с нами Петр Айду. Мне хотелось, чтобы сами актеры эту музыку "озвучивали". Они играют на различных музыкальных инструментах: волынках, барабанах, шафарах... Петр Айду знает в этом толк. Будут и два фрагмента фонограмм, необходимые чисто концептуально: увертюра Бетховена к опере "Кориолан" и... У нас в последнее время в театре арендуют помещение разные люди и раздаются некоторые звуки...

- Попса звучит?

- В общем, есть момент, где это понадобится в качестве фона. Теперь - о сценографии. В свое время Васильев посоветовал обратиться к Дмитрию Крымову, а тот порекомендовал свою ученицу Веру Мартынову. Костюмы придумал Вадим Андреев, который много работал с нами (спектакли "Илиада", "Каменный гость, "Медея-материал..."). Вообще в театре существует традиция так называемых репетиционных костюмов. Актеры выходят на пролог в костюмах, которые как бы отражают эстетику репетиций именно данного материала. А потом, по мере развития действия, на их основе начинают возникать цветовые пятна, связанные с эпохой, содержанием пьесы.

- Вы сказали, что определили в шекспировской пьесе суть конфликта. В чем она, по-вашему? Ведь "Кориолан" - весьма и весьма редкий гость на отечественных подмостках.

- Да, действительно, его мало ставят. А суть конфликта, на мой взгляд: личность и толпа, аристократ и плебс. Я с таким типом противостояния сталкивался уже не раз, когда мы изучали в театре Пушкина. Вот тут-то и понадобился наш зал "Глобус", ведь деление на "верх" и "низ" очень важно в этой драматургии. Они то четко разделены, то меняются местами, то смешиваются, когда начинается коловращение событий. Есть даже фраза такая: "коловратен мир"...

- Вы - ученик Анатолия Васильева и постоянно подчеркиваете, что взяли на вооружение его методологию. В то же время совершаете уже вторую режиссерскую попытку. Можно сколь угодно наследовать метод, исповедовать одну веру, но когда настает черед конкретной режиссерской манеры, она ведь у каждого своя. Как вы ощущаете, у вас она не васильевская? Вы понимаете, кто вы сами как постановщик?

- Еще раз повторю, что для меня очень важно находиться внутри именно этого театра. До него я был актером и в какой-то момент испытал острейший кризис. Театр для меня закрылся, и я понял, что не смогу открыть для себя двери сам. Необходим был учитель, который повел бы меня по новой дороге. Я о ней мечтал, но сам не мог ее отыскать. Оказавшись в "Школе драматического искусства", я, как актер, кожей воспринял васильевский метод. Меня научили погружаться в текст, в нем искать закон, по которому пойдет работа. Именно текст подсказывает постановочные приемы, которые могут быть самыми разными. Инструментарий может быть любым, но он возникает из сути текста. И конечно, из интуиции. Ей Васильев придает очень большое значение.

Скажу так. Впереди всего находится вдохновение. Но когда оно накатывает, ты должен быть готов воплотить его в реальную работу. У Анатолия Васильева ведь на репетиции актерам гораздо сложнее, чем на спектакле. У него сами репетиции и есть спектакли, которые надо сыграть на полной отдаче. Не сыграл, значит, у тебя все внутри закрыто и ты не можешь двигаться дальше. А двигаться обязательно надо. Ведь и спектакль - тоже не конечный пункт. Каждый вечер на зрителе - это своя чувствительная зона. И все меняется, все движется.

- То есть конечного результата быть не должно?

- Конечно, определенный результат должен быть. В то же время в серьезной работе путь познания бесконечен и финал недостижим. Если сегодня наш спектакль, как говорится, "закрыл тему", то будет как в "Истории села Горюхино": "Труд мой закончен, и пора мне опочить".

- То есть спектакль по Васильеву - это тоже репетиция, а репетиция - это тоже спектакль?

- Можно и так сказать. Вот, работая над "Кориоланом", я начинал, как у нас это принято, с тренингов. Мы погружались в материал и одновременно искали способы его выражения. Потом я сделал несколько открытых показов на публике. И понял, что надо изучать эту пьесу дальше с точки зрения возможностей игрового театра. Шекспир оказался необычайно разнообразным в смысле игровых приемов. И тогда я предложил актерам создать антологию приемов пьесы Шекспира "Кориолан".

- Письменно или практически?

- Практически. Таким образом, расширилась методика работы. Мы попробовали отдельные сцены этого материала разыграть в стиле Платона, Уайльда, Пушкина... Одна из главных методик Анатолия Васильева - это исследование возможностей игрового театра. Ведь далеко не все поддается в пьесах раскрытию посредством психологической школы. К сожалению, в русском театре между психологией и игровыми приемами до сих пор существует колоссальный разрыв. Васильев же синтезирует русскую психологическую школу с открытиями Вахтангова, Мейерхольда, Таирова, он открывает безграничные возможности игры. Вот почему так важно сохранять и продолжать основанный им лабораторный метод.

- Не столь давно на встрече коллектива театра с журналистами было сказано о том, что у вас есть программа на несколько лет вперед. Скажите, при существующей на сегодня в театре ситуации художественного безвластия осуществление этой программы возможно? Или ему помешают?

- По крайней мере, меня никто не заставит работать по-другому, я не умею и не хочу. Недавно у нас прошло собрание коллектива, где свои предложения выдвинули все члены режиссерского совета, ученики Анатолия Васильева. У каждого есть долгосрочный план лабораторной работы, свои авторы и названия. Мы поняли, что объемы этих планов даже превышают территориальные возможности здания на Сретенке, придется снимать какие-то дополнительные помещения. Пока все идет по той дороге, которую проложил Васильев. Если далее не удастся поддерживать этот костер... Что ж, он затухнет, искры разлетятся. Какие-то - попадут в болото, а какие-то - на сухое полено, и возможен новый костер... Кто знает? Ведь акт вандализма в нашем театре уже произошел. Но откуда-то берутся силы и желание двигаться дальше.