- Действительно, режиссеры очень редко делают выбор в пользу Кориолана. Вы его сделали. Почему?

- Прежде всего потому, что существует книга «Комедии и трагедии» в переводе Осии Сороки. Эта книга была представлена в нашем театре и была рекомендована Анатолием Васильевым просто для изучения, ознакомления. Может быть это интуитивное чувство, но эти переводы исключительно драматичны, очень колоритны по языку и передают огромное многообразие игровых приемов Шекспира.

Я хотел поставить пьесу «Кориолан», потому что я понимаю этот конфликт. Мне он знаком по изучению произведений Пушкина. У Пушкина он обозначен как «Поэт и толпа», здесь же «Герой и толпа». И мне это близко по моим актерским опытам, исследованиям, по моим театральным работам.

- А те возможности сцены «Глобус» , что Вы использовали? Эта постановка невозможна была бы на другой, более традиционной сцене, где коробка-сцена, зал. Ведь здесь же у Вас действительно трехмерное пространство?

- Эта постановка была специально ориентирована на зал «Глобус». Актеры работали в этом зале и уроки Васильева они брали в этом зале. Именно Васильев поручил мне сделать премьеру, освоить зал «Глобус» для дальнейшей жизни премьерой такого спектакля Шекспира. В общем, мы планировали какое-то знаковое событие.

- Основное - это то, что Вы видите это пространство вверх-вниз, а не только направо и налево?

- Да, прежде всего, это соответствует концептуальной организации пьесы, потому что там очень значительно работает вертикаль. Там существуют патриции, существует плебс – то есть верх и низ общества и устройства мира. Вообще, эта пьеса об устройстве мира, которое определено вертикально.

- А от актеров, что требуется? Они должны как-то иначе мыслить, потому что им предлагают такие условия? Они вообще легко (понятно, что у них такая школа, что они легко входят в самый сложный текст) интерпретировали «Кориолана»?

- Для актеров, я думаю, самая большая сложность связана с тем, чтобы освоить этот зал, ведь им приходится носиться по этажам сверху вниз. Они должны не растерять единую мысль и единый заряд, находясь в постоянной сумасшедшей работе.

- Как ученик Анатолия Васильева, продолжающий работать в этом театре, Ваши спектакли, Вы их продолжаете в той же традиции, в том же направлении, которое ассоциируется с Васильевым. А не возникает ли у Вас желание взять и попробовать что-то совершенно новое, сделать принципиально другой спектакль?

- Я не могу быть Васильевым. Я опираюсь на методику Васильева, на свой опыт актерский и режиссерский, который я получил от Васильева. И мне кажется, что картина русского театра без таких опытов будет неполной. Психологический театр – это психологический, игровой – игровой.

- То есть Вы выбрали для себя этот путь и никогда с него не сойдете?

- Мне кажется, что я нахожусь в самом начале этого пути. Еще очень рано сходить, потому что нельзя сходить. Дверь должна открываться естественным образом. Двери откроются, дорога выведет сама по себе. Надо только по ней идти. Вот это мое такое творческое кредо.