- Игорь, на днях выйдет премьера вашего спектакля "Саломея" по пьесе Оскара Уайльда. Давно ли она вас заинтересовала? Почему вы выбрали именно ее?

- Я занимался с актерами "Саломеей", еще репетируя спектакль "Кориолан" года три назад. Меня всегда интересуют тексты, в которых режиссер не должен обогащать автора, а, наоборот, может чему-то у него научиться. И постепенно через скрупулезный лабораторный процесс познания материала возникает спектакль.

Во время репетиций " Саломеи " мы очень внимательно всматривались в рубеж веков, когда была написана эта пьеса. Уайльд наполняет ее предощущением будущего. Нам уже известно будущее, о котором размышлял Уайльд. Но вопросы, под каким знаком мы живем, чего мы ждем, чего ждет человечество, театр, искусство, по-прежнему возникают. И в этом - современность спектакля " Саломея " и нашего высказывания.

Ведь мы точно по-прежнему стоим перед неизвестностью. И люди по-прежнему хотят получить то, о чем они мечтают, испытать наслаждение, даже если это связано с преодолением табу. Человек говорит себе: " Почему я не могу этого сделать? Ведь я этого хочу".

- Какой первый визуальный образ у вас возник, когда вы думали о "Саломее"?

- Читая актерам текст пьесы, я обратил внимание на ремарку Уайльда: " Обширная терраса во дворце Ирода, к которой примыкает пиршественная зала". И я представил себе террасу, висящую в воздухе, и под ней колодец, в который заключен Иоканаан... И подумал, что она должна быть очень опасным местом. Это территория, где могут происходить какие-то невероятные встречи. Ведь Ирод боится выходить на террасу, но все-таки выходит. Значит, настало время для невероятных событий.

Вертикальное пространство зала "Глобус" позволяло выстроить декорацию спектакля на нескольких уровнях. Дальше мы с художником Владимиром Ковальчуком разработали этот образ и сделали его основным в сценографии нашего спектакля.

- В 2006 году Анатолий Васильев был вынужден покинуть "Школу драматического искусства". В каком творческом состоянии был театр три года назад? Что происходит сейчас?

- В последний год работы Васильева в "Школе драматического искусства" у театра были важные гастроли в разных странах, к которым очень серьезно готовились. В тот момент театр и актеры находились на пике своего творческого развития. Был восстановлен спектакль "Моцарт и Сальери", актеры играли спектакли "Илиада", "Из путешествия Онегина", а также "Каменный гость, или Дон Жуан мертв". Он стал последней работой Васильева в "Школе драматического искусства " , и Анатолий Александрович очень трепетно к ней относился.

С уходом Васильева творческий процесс был прерван. Нам, его ученикам, нужно было думать о том, как сохранить "Школу" и ее устав экспериментального театра. Спектакли оказались той точкой опоры, которая помогла нам устоять.

В тот момент я думал: "Только бы удержаться после этого кораблекрушения (так я воспринимал эти события) хотя бы один сезон! Сохранить то, что можно, играть спектакли, заниматься лабораторией и выпускать новые работы, сделанные по ее законам".

Тогда было непонятно, какова перспектива такого самостоятельного движения. Теперь мы уже три сезона работаем без Васильева, и репертуар "Школы драматического искусства" заметно разросся.

- С чем это связано?

В театре работают семь режиссеров - учеников Васильева и Дмитрий Крымов, которого Анатолий Александрович пригласил работать в "Школу драматического искусства". У всех - сильный творческий потенциал, который воплощается в спектаклях, лабораторной работе, в читках пьес и в семинарах.

Например, прошедший сезон 2008/09 года я условно называю "цунами". Для нас он был действительно как цунами: количество проектов, которые выходят сейчас в "Школе драматического искусства", держит в напряжении все его службы. Он создан не для такой интенсивной репертуарной деятельности.

Раньше в театре гораздо больше времени посвящали театральным исследованиям.

- За последние два с лишним года "Школа" стала более открытой для публики. А зрителей за это время прибавилось?

- Мне кажется, к нам идут зрители, которые ищут чего-то нового в театральном искусстве. Люди, которые ищут в театре пути для развития своего сознания. Раньше у них просто не было информации о том, что существует "Школа драматического искусства", а теперь они о нас знают. Но интенсивный и скрупулезный репетиционный процесс в творческих лабораториях по-прежнему продолжается. Мне кажется, что сейчас нам важнее всего найти баланс между ним и репертуарной жизнью. Чтобы количество спектаклей не погубило их качество.

- Легко ли быть главным режиссером театра, в котором вы до этого долгое время служили актером?

- Когда я стал главным режиссером, поначалу это для меня практически ничего не значило. Я по-прежнему играл спектакли, репетировал и занимался с лабораторией. Но рано или поздно понимаешь, что на тебе лежит ответственность, и ты не можешь оставаться тем человеком, которым был раньше. Долг и ответственность обязывают меня делать то, что требуется в данный момент. А сердце сопротивляется тому, что от меня требует служебное положение.

Со временем груз ответственности ощущается все сильнее, вызывает психологические перегрузки. Я обратил внимание, что становлюсь спокойным и счастливым только на репетиции.

- Собираетесь ли вы ради "Школы драматического искусства" отказываться от актерской профессии? Будете ли играть в спектаклях других режиссеров, сниматься в кино?

- Я не собираюсь ставить крест на себе как на актере. Конечно, это требует большого напряжения сил, но я еще чувствую в себе актерский потенциал и жажду играть. Я играю "Фауста" в спектакле Бориса Юхананова (его премьера состоится в "Школе драматического искусства" 11 октября). Откликнулся на предложение Адольфа Шапиро сыграть в его спектакле "451 по Фаренгейту" в театре Et Cetera. Надеюсь, что в следующем сезоне буду сниматься в кино. Намечается несколько работ, но я не могу их назвать: пока идут переговоры и прикидки. Я почувствовал, что от кино отказываться нельзя: ведь это - часть моей профессии.

- Как вы думаете, Васильев когда-нибудь вернется в "Школу драматического искусства"?

- Не могу сказать, ведь жизнь все время меняется. По-моему, замечательно, что он приезжает в Москву и будет ставить в Большом театре оперу Моцарта "Дон Жуан".