Спектакль, как и его название, составлен из двух частей. Первая - это собственно пушкинская "маленькая трагедия", текст которой актеры (здесь появляются целых три Дон Жуана) читают в привычной для "Школы" манере: выделяют каждое слово и ставят его под ударение, делая их чем-то вроде звуковых выпадов. Анатолий Васильев давно задумывал объединить в одном спектакле поэтическую речь и вокал. Отсюда в "Каменном госте" появились романсы и арии Лауры (Мария Зайкова) и Донны Анны (Людмила Дребнева) из одноименной оперы Даргомыжского. Переходы от пушкинского текста к пению происходят здесь без усилия и натяжки, а вся конструкция спектакля от этого становится легкой и очень ясной. И вдруг она с грохотом рушится. На сцене похороны, летят комья земли, сверху спускается гроб, и начинается вторая часть. В длинном, идущем почти два часа, очень тягостном балете Дон Жуан (танцор Константин Мишин) спускается в ад. Сначала его окружают кокетливые красавицы, затем они оборачиваются фуриями и начинают на него в прямом смысле наседать. Сцена залита зеленым светом, а строгость любимых мизансцен Васильева, когда герои произносят текст, сидя напротив друг друга, рассеивается. Главная же особенность этого ада - отсутствие речи, что буквально ошарашивает после звонкой первой части. За этим как-то не сразу угадываешь автобиографическое высказывание режиссера. (В самом деле, не имел же он в виду под фуриями чиновников из Комитета по культуре, конфликт с которыми у Васильева тянется уже несколько лет.) И все-таки оно здесь есть.

Оттого что вокал в "Каменном госте" объединен с речью, в спектакле появился один очень любопытный сюжет. Оказывается, что соблазнитель Дон Гуан сам влюблен. В голоса Донны Анны и Лауры. Тем, кто хоть раз бывал на спектаклях "Школы", не нужно объяснять, что феномен власти голоса невероятно занимает Васильева. По-видимому, он сам испытывает эту власть на себе и именно она толкнула его к тому, чтобы вместе со своими актерами разработать собственную манеру чтения поэтических текстов. "Каменный гость" и есть отчасти портрет созданного им театра, одним из символов которого могла бы стать улыбка, с которой персонажи на сцене слушают речь друг друга. А теперь главное: из Студии на Поварской театр (по решению все того же Комитета) могут выселить в любой момент. О переносе спектакля в здание на Сретенке ничего не известно. Тот случай, когда в театр действительно стоит поторопиться.