В его постановке шекспировской трагедии "Кориолан" есть все: и громкое синкопированное скандирование текста, и единоборства, и цирковые номера, когда заглавный герой взмывает под купол восьмигранного зала "Глобус", и полубалет массовых сцен. Не отказывает себе Яцко и в демонстрации возможностей уникального зала: зрители окружают тремя ярусами колодец сцены, действие тоже идет на трех уровнях, порой пол опускается вниз, обнажая еще один ярус, бесшумно выкатывается огромная фура, похожая на греческий храм, на экране мелькают кадры битв и пожаров, пространство то и дело заволакивает дым - скучать зрителям не дают все три действия.

Но все эти фокусы лишь избыточное украшение простой истории. Жил-был настоящий герой, подвигами которого с удовольствием пользовалась толпа плебеев (роль этой толпы отдана женской части труппы), но самого героя гнобила почем зря, и в конце концов изгнала из отеческих пределов. Ситуация, что называется, для театра наболевшая. Фоном проходит тема, важная для автора, и сегодня просто-таки злободневная: умение специально обученных людей манипулировать сознанием толпы с помощью речи. Шекспир преподал в своей пьесе не один блистательный урок риторики. Перевод Осии Сороки огрубляет аргументы, но не притупляет их разящей точности. Все прочие смыслы, мотивы и идеи трагедии режиссера не заинтересовали.

Молодые актеры очень стараются выполнить все задания режиссера: ловко карабкаются по стенам, читают текст несрывающимися голосами, красиво носят причудливые костюмы, играют на редких инструментах. Но при этом собственно драматического искусства не показывают. Впечатляют только экспрессивные монологи матери Кориолана в исполнении Марии Зайковой и сам герой. Молодой актер Илья Козин, искусно двигаясь, выполняя по ходу акробатические трюки, успевает тем не менее сыграть и упоение в бою, и презрительную раздражительность, и почти детскую растерянность и мужество приятия судьбы. Премьера "Школы" - работа несвободная от подражания мастеру. Но честность намерений и усердие обещают успехи в будущем.