Сальери (Григорий Гладий) грозно шагает сквозь прозрачные декорации. Он объясняет, что быть композитором - это тяжелое и хлопотное ремесло. По его мнению, легкомысленный Моцарт занимается вовсе не этим. "Я сделался ремесленник, [безупречный анатом], музыку я разъял, как труп". И как в этом и состоит разница между ними. В то время как Моцарт, не напрягаясь, создает шедевры, Сальери всю свою жизнь лезет вон из кожи, чтобы достичь такого высокого уровня.

Напряжение возрастает, когда на сцене появляется его соперник, Моцарт (Игорь Яцко). Сальери пытается скрыть зависть к таланту Моцарта, но приходит к неутешительному выводу: "Нет, в моей судьбе не произойдет ничего лучшего, если не остановить Моцарта". И на столике, заставленном стеклянными сосудами, он начинает с предельной осторожностью готовить яд.

Свечи, черные рясы и литургическое пение возвращают давно прошедшие времена, и пока меняются декорации, первые ряды освещает человек в капюшоне с фонарем на шесте. Он говорит, или скорее, угрожающе кричит молчащей публике. Эти средневековые детали способствуют нагнетанию таинственности, что также является задумкой режиссера. Васильев (1942), по мнению многих являющийся сейчас лучшим российским режиссером, на фоне ортодоксальной религии предпочитает мистику и ритуал. Его идеи обретают форму в Московской Школе Драматического Искусства, театральной лаборатории, где в основе новых постановок лежат эксперименты и исследования. В данном случае он ищет новые формы в прошлом.

Исследование возможностей обновления театра заметно и в его версии истории соперничества между Сальери и Моцартом. Во втором акте спектакля он комбинирует поэзию Пушкина и реквием современного композитора Владимира Мартынова. Это изящная игра движений и медитативных песнопений, постоянное повторение которых может ввести публику в легкий транс. Участники хора одеты как ангелы - роскошные светло-зеленые наряды и в дополнение к ним зеленые пластиковые нимбы. Исполнение этого реквиема занимает довольно большую часть двух с половиной часового представления, и в это время линия повествования уходит на второй план. Это придает всему некоторое неравновесие.

Замечателен и подбор костюмов - как у музыкантов, так и у актеров. Участники многочисленного ансамбля наряжены как на карнавал, носят солнцезащитные очки, и сидят спиной к зрителям. Моцарт и Сальери одеты почти сообразно своему времени, в костюмы и парики, но странным образом наряд Сальери весь белый, а у Моцарта - черный. Черный, должно быть, намекает на близкую смерть Моцарта; а белый костюм Сальери, при его ненависти и зависти, явно говорит не о его невиновности или чистоте. Более понятна фантазия зависти, выражающаяся появлением зеленого черта (Василий Ющенко), нагишом танцующего на сцене и ведущих на нее ступенях. А некоторые актеры покидают сцену и зал через зрительский выход. Часть музыкантов, в том числе арфист, находится на балконах. Здесь в буквальном смысле пролегают границы.

Васильев не занимается повествовательным и прямолинейным театром. Он смешивает традиционные мистические элементы в рамках нетрадиционной формы и тем самым превращает впечатляющий спектакль "Моцарт и Сальери" в постмодернистский коктейль из старого и нового.