И московское правительство, построившее новое здание для театра год назад, и театр, почти год державший здание на замке, в случившемся конфликте были по-своему правы. Город хотел, чтобы в театре вечерами горел свет и толпился народ, все билеты были проданы и репертуарная строка "ШДИ" в городских афишах пополнялась новыми названиями. Самое смешное, что театр хочет того же самого, только странно и неграмотно требовать гуттаперчивости и мгновенного построения от театра-лаборатории, только в последнее время высвобождающегося от надоевшего ему самому келейно-отшельнического имиджа. Имидж во многом был связан с техническими возможностями полуподвального помещения на Поварской, с несколькими короткими скамейками в качестве зрительного зала. Физическое отсутствие Васильева зимой в Москве не мешало активной работе на Поварской, где в течение этого сезона были показаны свыше 300 спектаклей - в том числе спектакль "Медея Материал" по Хайнеру Мюллеру, который в этом году едет от России в Авиньон вместе с "Планетой" Гришковца.

"Школа драмаитческого искусства входит в Союз театров Европы (в нашей стане только два театра удостоены этого чрезвычайно почетного статуса - театр Васильева и МДТ Льва Додина. Положение обязывает к гастролям, предполагает контракты Васильева с лучшими зарубежными площадками - его "Амфитрионом" на сцене "Комеди Франсез" следовало бы гордиться, а не ставить в упрек. Но, кажется, разобрались. Здание на Сретенке, юридически по-прежнему принадлежащее городу, но из-за мелких, но существенных строительных недоделок так и не переданное на баланс театра (sic!), оставили за Васильевым, и разговоры о его передаче кому-нибудь другому больше не ведутся.

С 14 по 21 июня здесь показывают новую версию спектакля "Моцарт и Сальери", который впервые был представлен публике в феврале и марте 2000 года, но из-за гибели летом того же года актера Владимира Лаврова (Сальери) этот спектакль больше не игрался. Теперь Моцарта и Сальери играют однофамильцы Игорь Яцко и Александр Яцко соответственно, в интермедии Слепого старика со скрыпкой - Александр Ануров, в личине беса - пластический актер contemporary dance Василий Ющенко. Спектакль назвали на западный манер аванпремьерой (avant-premiere), чтобы на правах "репетиций" обкатать его в бою, перед зрителем.

Новая версия существенно отличается от предыдущей. Пространство зала "Манеж" много больше помещения Студии на Поварской, что потребовало создания новой декорации. Увеличен состав участников - теперь их около семидесяти. Как и прежде, вместо "Реквиема" Моцарта звучит "Реквием" Владимира Мартынова.

"То, что текст Missae pro defunctis, начинающийся со слов "Requiem aeternam", воспринимается ныне как повод для написания скорбной музыки, есть лишь следствие глобального умопомрачения, порожденного эпохой Просвещения, - считает Владимир Мартынов. - В его власти оказались практически все великие музыканты Нового времени, не исключая Моцарта. А вместе с тем изначальная цель Missae pro defunctus заключается не в том, чтобы человек культивировал в себе скорбные чувства, естественно возникающие в момент прощания с усопшим, но в молитве о том, чтобы Бог даровал усопшему вечный покой и свет. Однако это вечный покой и вечный свет есть то, что практически неведомо человеку, погруженному во мрак блистательного Просвещения, полного неясных фантомов. Одни из этих фантомов - черный человек - приходит к Моцарту и заказывает "Requiem" - произведение о вечном свете.

Время композиторов - а стало быть, и время черного человека, заказывающего Requiem, - прошло, но остается канонический текст Missae pro defunctus, всегда открытый для пост-композиторских интерпретаций. Одной из таких интерпретаций может являться и молитва об обретении вечного покоя и о черном человеке, вступающем в область вечного света".

На узкой белой лестнице (сценография Игоря Попова, Анатолия Васильева) рыжеволосые бледные хористки в ярко-зеленых пластмассовых нимбах и блестящих зелено-желтых одеяниях поют Missae…,твердо выговаривая слова. Моцарт и Сальери, сидящие друг напротив друга в прозрачной стеклянной колбе, как если бы это был трактир "Золотой лев", также режут воздух фразами. "Когда актер говорит в твердой интонации, слова будто падают вниз - твердый, пульсирующий звук атакующего слова почти физически "пробивает" канал, делает канал прозрачным и в землю уходящим. Мы старались добиться прозрачности, и мы пробивались наверх в метафизические выси", - говорит Васильев о работе над "Моцартом и Сальери".

На кассе театра уже висит скромное объявление "все билеты на спектакль "Моцарт и Сальери" проданы". Это лучшее завершение битвы (на это надо надеяться) культурного чиновничества с исследователем природы театра, которое можно было себе вообразить.