Если составить коротенький список литературных текстов, которые в то или иное время вызывали интерес васильевских учеников, то станет наглядно видна и их образованность, и серьезный художественный вкус, и определенная амбициозность. Легких путей не ищут, выбирают материал редкий и для сцены, по всеобщему представлению, мало годящийся. Так, собственно, действует и сам Васильев, инсценируя то платоновские диалоги, то Гомерову "Илиаду" и подавая пример всем своим адептам. Ведь чем неподатливей материал, тем интересней об него зубы ломать. Насчет того, что для постановки "Улисса" потребуется не один комплект челюстей, и так всем ясно, но ведь и шекспировская "Мера за меру" - тоже не овсяная кашка. Оттого ее, видимо, и ставят редко, что находят излишне долгой и утомительной. Для комедии - слишком мизантропично, а для трагедии все слишком хорошо кончается.

С холодным любопытством энтомолога здесь исследуется человеческая природа и ставится диагноз: слаб человек. На время удалившись от дел и оставив вместо себя наместника по имени Анджело (Владимир Петров), венский герцог (Сергей Ганин) втайне наблюдает, как его ставленник железной рукой начинает исправлять нравы, строя утопическое государство. Раз уж блудодействовать плохо, решает Анджело, так значит, следует казнить всех развратников, а общество, очистившись, станет высокоморальным. Первой жертвой палача должен стать Клавдио (Роман Долгушин), обрюхативший невесту до брака. Но слаб человек, и Анджело попадает в ту яму, которую сам же выкопал: вожделея сестру преступника Изабеллу (Мария Викторова), которая пришла к нему молить за брата, пытается с ней переспать.

Ухватившись за то, что действие происходит в Вене, Яцко решился намекнуть на все тоталитарные утопии XX века сразу, включая, конечно же, Третий рейх. Проложен верный путь от венского бала и вальсов Штрауса к лагерям и лязганью тюремных решеток. Как это часто случается у неопытных режиссеров, замысел оказался интереснее воплощения. Яцко погнался сразу за всеми мультимедийно-интерактивными зайцами, не пренебрег ни одной модной фенечкой. На заднике подвешены экраны, где шедевры мировой живописи мирно соседствуют с киноклассикой XX века (в зависимости от момента там крутят то "В джазе только девушки", то "Закон есть закон"), а актеры входят и выходят исключительно через зал. Кроме того, как и полагается васильевскому ученику, Яцко обучил актеров вбивать каждое шекспировское слово в воздух, будто гвоздь по самую шляпку, да и часть мизансцен скопировал с васильевского первоисточника.

Вышло вроде бы как у Васильева, но бледнее и слабее. "Скучать не дадут. Не волнуйтесь!" - написал режиссер в предуведомлении к спектаклю и честно попытался сдержать обещание. Чтобы выполнить поставленную задачу, его актерская команда отчаянно комикует по самым неподходящим поводам, а замысел с размахом, вначале обещавший успех, гибнет на глазах. Слаб человек, что там и говорить.