- Участие в фестивале — совместная идея нашего театра и Польского культурного центра. У нас была цель — познакомить зрителя с современной польской драматургией. Польша — страна, имеющая мощные театральные традиции. Это и театральные открытия 20 века, и современные идеи. Марк Радзивон, директор Польского Культурного Центра, как-то подарил мне книгу «Антология польской драматургии». Я прочитал все и выбрал наиболее интересные пьесы. Они охватывают последнее десятилетие и отражают эстетические, культурные и политические реалии общего для наших стран постсоветского пространства. Я вижу в этих пьесах интересную тему отношения поколений еще совсем не старых отцов и их детей, уже довольно самостоятельных, — связь времен в чем-то рвется, а в чем-то наследуется. Проблемы, связанные с недавним историческим прошлым, не изжиты в обществе. Когда читаешь эти пьесы, видишь, насколько глубоко они пронзают семью, работу, офис и даже церковь. Польская драматургия диагностирует те процессы, которые происходят в обществе.

— Для того, чтобы достойно представить эти пьесы, была выбрана не самая обычная форма — читка…

— В нашем театре «читать» — это то же самое, что «играть», это такой театральный способ. В этом жанре мы работали с пьесами шведского драматурга Ларса Нурена. Несколько спектаклей из этого проекта вошло в репертуар театра. Надеюсь, какие-то спектакли, поставленные по пьесам польских драматургов, также обретут жизнь после окончания фестиваля. Мы рассчитываем на интерес зрителя, профессионалов, общественности. Мне кажется этот проект важным и с политической точки зрения, потому что наши страны давно связаны тесными узами, а отношения довольно непростые. Взаимные культурные проекты помогают восстанавливать дружеские связи — стоять не по разные стороны баррикад, а протягивать руки друг другу.

— Какие пьесы польских драматургов будут представлены в театре?

— У нас сложилась коллекция из четырех пьес. Две ставлю я, это «Тирамису» и «Песочница». Игорь Лысов выбрал пьесу «Коронация» — его заинтересовали взаимоотношения отцов и детей и то, как тема поколений представлена в польской драматургии. Еще одну острую социальную пьесу, «Не удивляйся когда придут поджигать твой дом», я предложил поставить Роману Долгушину на основании принципов коллективной работы Лаборатории «Фауст».

— Вы ставите пьесу «Тирамису». Автор — молодой драматург Иоанна Овсянко, героини пьесы — ее современницы, гламурные сотрудницы рекламного агентства. Почему выбор пал на это произведение?

— Во-первых, мне хотелось, чтобы семь различных актрис сошлись в одной постановке. Я набрал актрис из разных лабораторий театра, чтобы была пестрая коллекция школ, персонажей, типов. К тому же сама пьеса поэтичная и легкая, но не без остроты — в стиле театра.Там семь героинь, которые работают вместе в рекламном агентстве, их девиз — «мы работаем много, но за реальные деньги». Шедевр высокомодного искусства рекламы — гель для душа, созданный мужчинами для женщин. В самой ситуации заложен комедийный жанр. Но когда начинаешь разбираться в этой пьесе, видишь в ней драматические, трагедийные моменты, потому что сцены в офисе чередуются с исповедальными монологами, в которых эти девушки не лгут. Они рассказывают, как ощущают себя в жизни, что с ними происходит, и в действительности они больше мечтают о счастье, чем реально его испытывают. Эти семь рассказов постепенно становятся все грустнее, грустнее и так доходят до отчаяния. За такой гламурной поверхностью скрываются серьезные размышления о том, куда мы все идем и что нас ждет…

— Читки польских пьес — это уже не первый для ШДИ опыт работы с современной европейской драматургией. Вы уже упомянули шведского драматурга Ларса Нурена, его «Холод» вошёл в репертуар. Очевидно, что это стало не разовым проектом, а одним из направлений нашего театра...

— Я бы хотел, чтобы театр развивался в смысле обмена, открытого пространства для работы с зарубежными партнерами: драматургами, театрами, режиссерами. ШДИ всегда контактировала с Западом, с Востоком, с Японией. Когда я оказался в театре Васильева, на первый взгляд это было очень замкнутое пространство, рабочая лаборатория, но на самом деле — очень открытое. Это с одной стороны, а с другой — для меня работа с современной пьесой — это эксперимент. Репетиционный метод, базирующийся на классических «высоких» образцах литературы, переносится на современный текст. В результате этого синтеза что-то получается. Для другого режиссера это может быть хороший способ высказаться непосредственно, проявить свою фантазию в большей степени, а мне интересно проверять современный текст взглядом из глубины времени, который позволяет видеть устройство этого материала, тематики. Без методики этого бы не получалось и не было бы так интересно.

— У нас «Польская пьеса в белом», а в Театре.DOC — «Польская пьеса в черном». Почему так?

— У нас тут белые стены, белое пространство. К черному наш театр не стремился никогда. Обычно театры работают в черном пространстве — в нем проще создать иллюзию. Васильев стремился к прозрачности, естественному солнечному свету. Сам игровой метод Васильева не предполагает иллюзорности: перевоплощение происходит публично. Театр Васильева очень сильно опирается на умение актера играть — в этом и сложность: актер не может обмануть, его рассматривают, как на футбольном поле или теннисном корте.

— Этот принцип прозрачности будет перенесен и на читки?

— Читку можно провести как читку — просто прочитать текст по ролям и все. Мы отказываемся от постановочных средств или сводим их к минимуму — именно так рождается действие и открывается подлинный контакт между актером и зрителем, актером и текстом, между текстом и зрителем.